Зона. Ухналев
.

Он говорит: просто существует еще один скучный закон, железобетонное правило, оно такое твердое как дважды два. Ни пройти, ни проехать. И дело в том, что раньше мы его просто не знали. Мир управляется невыносимо скучными законами. Он говорит, жестикулируя. 

На стене висит камера, которая снимает: разрушенная станция вокзала, обсыпавшийся асфальт пола, раскуроченные рельсы.  Бетонная крыша вокзального перрона скатилась вниз, в небо смотрят бетонные столбы с гнутыми пальцами  ржавой арматуры. Время идет, и часы на станции показывают полдень. Небо серое и стальное. Начинается дождь, как-то сразу, без прелюдии. Сплошной, стеной, выливая кубометры воды в одно краткое мгновение. Воздух наполняется туманной дымкой капель и брызг. Камера снимает – черно-белая картинка на мониторе. Волной мокрого ветра дождь влетает в разбитое окно, на полу появляется лужа. Качаются лампочки, повисшие на проводах, разорванное тело былого порядка доживает свои последние минуты, корчится, умирает. Дождь заканчивается, так же внезапно, как начался, словно кто-то закрыл кран. Он сидит в старом поезде. Ноги подтянул к груди. На голове его мокрая от дождя металлическая каска. Одежда -  грязный, защитного цвета комбез. Он говорит: этого мира больше нет. Остался лишь скелет, лишь остов. Мне скучно. Я умираю от скуки. Больше не приходят поезда, не улетают самолеты. Не наступает утро и не приходит день, здесь все время темно. Этот мир управляется скучными законами. Они неизменно тверды, мне не преодолеть их,  закон новой цивилизации. Закон нового порядка. Правда – не то, что ты видишь, а то о чем ты думаешь, но я не могу думать о другом. Я вижу ЭТО, это - ЗОНА. Мне невыносимо скучно…

Камера выхватывает силуэт черно-белого человека в каске, который катит по перрону большое колесо от электровоза, он напрягается, и закатывает его в горку, и вот оно летит с лестницы на кучу таких же колес, врезается и находит свое место. По экрану идут длинные белые полоски, изображение моргает и  гаснет. Где-то происходит замыкание, и лампочки на вокзале тухнут как новогодняя гирлянда.   

Расчерченный карандашом мир, непонятная ЗОНА чужого страдания, появляется в черно-белых снах его и затягивает круговорот мыслей и образов, которые кажутся реальными. Его имя Сизиф, он катит колеса страданий и сваливает их в кучу, и гора растет, и он говорит: «как много я уже искупил. Как много страданий я перенес, мне ведь можно пожить еще на этой земле». И ЗОНА смыкает небеса над ним, и поезд отправляется в далекое путешествие под оглушительным дождем, в радужной масляной пленке.    

Пещера.

Вдох – выдох. Вход - выход. Пещера. Темно. Ничего не видно. Под ногами вода. Вытекает из земли и направляется к выходу – она знает, где выход. Выдох. Воздух влажный и свежий. Выдыхаю - теплый, легкий. Есть лишь пространства – тут и там. Там, где солнце каждое утро вскрывает скальпелем покрывала облаков, выпуская вниз  поток света. И тут, где темно, и каждое мгновение – биение сердца. Мне кажется, я слышу, как что-то проносится в воздухе. Или я чувствую, как мое дыхание сбивается на мгновение и снова за работу. Вдох.  Новая реальность, новые стены выхватывает тусклое пламя. Солнце в пещере - тусклая свечка, захватывает, перемалывает. В углах пляшут огоньки – отражения, тысячи глаз подземных жителей. Живущих в темноте. Они пьют и едят темноту. Кормят детей – темнота. Глаз взрывается миллионом сфер – бликов, паучьи лапки щекочут камень. Внезапно в плане мироздания проносится выдох – свеча гаснет. Еще секунду висит в воздухе свет и тает запах тлеющего фитиля, поднимаясь над свечой невидимой дымкой. И завеса падает как материя, тяжелая черная ткань, падает не вся сразу, а сворачивается в секунду сверху вниз или снизу вверх. И становится все равно где низ и верх, остается лишь темнота. В которой я осознаю жизнь. Биение сердца, своего, и еще чьего-то, кто таится на стенах. Паук ползет по моей руке, на стене растет мох, я касаюсь его пальцами, и мои чувства фиксируют спокойствие, успокоение мира, растревоженного свечой, а теперь приходящего в состояние равновесия.     

Слова. Формы. Цвета – реакции. Смысл, галлюцинация. Рождение, замирание. Попытка. Повтор. Реакция. Рождение мыслей, облекание их формами: материи, холста, красок, мазков вздохов. Утро, снова вернуться назад, глядя на холст. Вновь начать с самого начала, попробовать, экспериментировать. С формой, цветом, словом, мыслю…

Я боюсь опять, боюсь начинать, как время в копилку кладет день за днем. Я возьму и разобью ее. Творчество – сон и пробуждение, и снова осознание сна. Дневник. Слово. Просто каждый день – реакция на цвет, каждый день реакция на то, что уже было со мной. Каждый день, новая страница, перелистываю, перехожу от мазка к мазку от слова к слову, как по тонкой тропинке, я иду.  Все стереть, все уничтожить, как я боюсь себя, резкого, громкого. Но простого  в решении, понятого, – сон, утро, за окном свет, я мазок кладу, вглядываюсь, попытаюсь опять. Страница вырвана, скомкана. Лежит в углу, растоптана, - не поверил себе.   Наконец то, решение! Это то, что нужно, подворачивается, как рыба скользкое, но настоящее. Само подкрадывается и облекает в форму, цвет, реакцию. Мысли в воздухе, подхватывай, двигайся на волне, импровизируй. Слово граненое углами, режет мысль тонкую, но форма держится на гладком материале. Все сильнее цепляюсь за форму, но она ускользает, тает, забинтовывает меня в тряпки, скрывает глаза, лицо.

Вот он дневник. Свидетель дня, опасная игра с прошлым. Открывает тебя таким, какой ты был, такому кокой ты был, ты был. Тебя нет больше. Метафора мертвого года, мертвого дня, мертвой секунды, прошедшее время в форме, которую не возвратить больше. Мысль – слово, слово – мысль, рождается и угасает, но тлеет и снова наполняется смыслом.   

13.10.99 0:37:59

 Нашел страничку, написанную 9 лет назад.
И что-то важное как-то по детски, говорил, потоком, не думая долго над фразами. Просто выдавая мысли, и находил обороты. Много шлака, но главная мысль улавливается. Секрет  находится в переживании тела.

Мне  показалось, такое происходит у меня  внутри, что от этого пробегают мурашки по коже. Мне даже не показалось, подумалось. Оно происходит само, без всяких желаний, так, что потом не очнуться от забытья. Я подумал, что я Ненужный. Никому на всем свете:  ни богу, ни вселенной, ни самому себе. Мы все ненужные. Происходит так, что все мы чем-то заняты, что бы остановиться и подумать, а зачем я иду или говорю, кому это нужно? Хотя задавать такой вопрос не с руки, да тоже лишь трата времени, мне совершенно не хочется ничего себе задавать. Может, это просто шаблон – остановись человек, спроси себя, что ты делаешь в этом гальюне? Я мочусь – это нужно мне. И тогда еще как-то можно оправдать себя. Хотя странное словосочетание оправдать ... и это тоже вранье. Между нами говоря, я все

                                                         !!!!!!!!!!!!!!ДРУЗЬЯ Я ПРОСНУЛСЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!



ВСЕМ ПРИВЕТ!!! 

ПЕРВЫЕ ВАЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ КОТОРЫЕ ВИДИТ ЧЕЛОВЕК КОТОРЫЙ ПРОСНУЛСЯ.

1. МИР ПРЕКРАСЕН. 

2. ВСЕ ВОКРУГ СПЯТ (И ДУМАЮТ ЧТО У НИХ ЕСТЬ КАКИЕ-ТО ПРОБЛЕМЫ)

3. ВСЕ В МИРЕ ВСЕГДА ВСЕГДА ВСЕГДА БУДЕТ ХОРОШО.





 

Поклон всем. Аллах велик!

Велик Господь. И его пророки...

Увы мы червяки не так круты.



Мир Камня в городе Анапа прошел как ветерок пролетает в деревьях.

Кажется, что жизнь начинает мериться не днями, а как бы паттернами в которые входят поезда, дороги, люди. Сны, мысли, звонки. Ну еще много. Еда там, грязное белье, выпитые бутлки и выкуренные самокрутки.



Но Ето мелькает как пейзаж за окнами поезда. Или так : Мы проезжаем станции на поезде дальнего следования, и выходим на остановках. Далеко не забежать, так как боишься опоздать на свой поезд. Это пелевинская "желтая стрела" или гумилевский "поезд".



Ребята я в Крыму.

Никакой лирики. Жесткий провал. Ну а с какой целью собираются деньги за вход в провал? Чтобы не слишком проваливался. Именно так.

Тебя имеют все. Маршрутки, дороги, толпы, цены, продавцы в магазинах, столовых, базарах, хачики, местные, туристы, москвичи.



А знаете какой модный прикол любят делать крымчане, в особенности с ЮБК. Они рассыпают битое стекло на склонах, заборах проходах. Да так, знаете, в самых "удачных" местах. Чтобы эти уродливые туристы вскрыли ненароком свою загорелую кожу и больше тут никогда!!! не появлялись. Они ставят заборы, в которых настырные туристы режут дырки и все таки пробираются на пляж... И сваливаются по склонам на камни и лежат среди пустых бутылок и пластиковых мешков, гоняемых ветром.



Везде есть чурчхелла и тандырная лепешка... чебуреки, ну крабы - кальмары и кукуруза по космическим ценам.

Кажется, что тут пытаются сделать твою поездку последней не только в этом году но и на ближайшие 5 лет.



Вообщем если в двух словах - Крым - ЮБК - грязная клоачная неубранная божественно красивая помойка, и среди этой красоты лежат тюленчиками туристы и жрут чебурек. А волны все бьются с разбега о берег и затекают в сандали. Им все равно. Слава Великому, скалам все равно. И жизнь течет только вперед с заходами в гавани курилен и пивных. :))) 

Привет всем!
Давно не выходил на бескрайнеие просторы паутиновой жизни.
Что творилось, что творилось и не расскажешь.
Я мерзкое безработное существо. Без каких либо средств к существованию, да еще и с мнением что мне принадлежит весь этот мир.
В субботу вернулся с островов, где 5 дней  придавался излишествам жизни таким как: сон, еда 
(приготовление оной), прогулки по лесу, йога, ци-гун, занятие сексом на свежем воздухе, лодка, пои, сканк.
Кстати попробовал очень интересную штуку - Шалфей Предсказателей или Салвия Девинорум. Кто в курсе тот знает о чем речь. Не могу сказать, что я проникся им по полной программе, но получился интересный трип.
В августе еду в Анапу - Выставка Камня. Потом в Крым - Симеиз. Присоединяйтесь. 

Malepa крутит ночью на Вуоксе. Пугая ежей и белок.